Мозаика любви и смерти (отрывки)

-Когда я была у тебя в последний раз? - Зиночка огляделась по сторонам.
- Год прошел, а то и полтора, не иначе! - неуверенно ответила хозяйка квартиры, невысокая и уже не молодая женщина с открытым и милым лицом. Зиночка, подойдя к зеркалу, провела деревянной расческой по волосам. Она была очень хороша сегодня - в черном платье, оттенявшем необычно бледное лицо.
- Посмотри, как я с тех пор постарела! - грустно проговорила она и, отложив расческу, приблизила лицо к зеркалу.
- Христос с тобой! Постарела… - махнула рукой хозяйка и присела на стоявший рядом с дверью табурет.
- Не спорь! Я же не слепая! - печально вздохнула Зиночка. - Это свойство зеркал - хранить прежнее отображение. Зеркало хранит меня прежнюю! - Она поправила волосы. - Знаешь, мне кажется, прежде я была счастливее. Нет-нет - не счастливее, а как-то свободнее, что ли. Хотя, почему-то всегда - одинокой.
- Грешно так говорить, Зина! - горячо возразила хозяйка. - С гением живешь, он же с тебя пылинки сдувает. Тебе ж сколько женщин завидуют!
- Завидуют… Скажи лучше- ненавидят! А вот за что, не понимаю. Что я им всем сделала? Пусть я не гениальная актриса, но я ведь это сознаю! И не кричу повсюду, что моя игра - вершина искусства. Но я всю себя отдаю сцене и сцена - часть моей души! А вчера открываю газету, и что? Какой-то гад Шершеневич в рецензии на спектакль не нашел к чему прицепиться, так написал: " Ах, как мне надоело смотреть на райхитичные ноги!". Притом, что вся Москва на наши спектакли ломится. И я возвращаюсь домой с охапками цветов! Надоело - не смотри! Не понимаю… Скажи, почему люди так недобры друг к другу? - Она поморщилась. - Я, кстати, сейчас подумала - вот скажи, Есенин - гений?
-Господи! - хозяйка перекрестилась. - Чегой-то ты вдруг?
-Нет, скажи! - потребовала Зинаида.
-Ну… Гений, наверное. Только пьет вот…
-Я сейчас не о том - махнула рукой Зинаида. - Он гений. И Мейерхольд - гений. Выходит, меня полюбили два гения. Но ведь не может так быть, невозможно, чтобы гениальные люди полюбили никчемную, дурную женщину? Не мо-жет! Но почему людей почти всегда не устраивают женщины, которых гении выбирают? Вот, пожалуйста - Констанция и Моцарт, Натали и Пушкин… И ведь, обрати внимание, сколько времени прошло, а люди все не желают успокоиться, все бросают в этих женщин комья грязи. Почему? За что? Ведь если ты признаешь, что Пушкин гений, если ты преклоняешься перед ним - уважай его выбор, хотя бы потому, что гений сам его сделал, и не копайся у него в душе. Хотя, поверь мне, зачастую жизнь с этими… гениями… превращается в многолетнюю пытку. Так-то вот, - вздохнула она. - Это я не о Всевочке, ты понимаешь.
- Красивая ты. Вот и завидуют.
- Завидуют… Чего ж не завидовать... Красивая жизнь... - Она остановилась у окна и обхватила себя за плечи. - Только иногда так тошно становится, аж выть хочется. Чувствуешь себя вагоном, который летит куда-то за паровозом без остановки. А может, ехать-то уже и не хочется, да деваться некуда - раз встал на рельсы. Вот и едешь… - Она помолчала - Да еще всем говоришь, что тебе самой нравится. А на деле, может, тебе надо совсем в другую сторону…
- Ты сегодня не в себе, Зина, - укоризненно сказала хозяйка и покосилась на старенькие ходики, висящие на стене. Зинаида, перехватив ее взгляд, снова вздохнула и отошла от окна.
-Когда он придет? - раздраженно-нетерпеливо спросила она.
-Через десять минут можно начинать ждать. Присядь, - хозяйка указала рукой на кресло, - в ногах правды нет.
Зиночка покачала головой и снова принялась расхаживать из угла в угол.
-Интересно ты сказала. Через десять минут можно начинать ждать. А за час? За неделю? За год? Нельзя начинать ждать? А если все, что ты делаешь в жизни - делаешь только ожидая того, что однажды сможешь бросить все это к чьим-то ногам и крикнуть: "Посмотри, я тоже чего-то умею в этой жизни! Я - не вещь, через которую можно, - ее голос сорвался, - перешагнуть!" И… Да ладно, - Зиночка махнула рукой. - Объяснить невозможно. И - не дай Бог с этим жить.
-Слышишь? - хозяйка вопросительно взглянула на гостью, - парадная дверь, кажется, хлопнула.
-Дверь хлопает уж в пятый раз, - устало уточнила Зинаида. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Хозяйка, покосившись на окаменевшую Зиночку, отправилась открывать.
Отряхивая снег, в прихожую вошел Есенин. Снял шапку и, оглядевшись, положил на табуретку.
-Сюда пальто вешайте, Сергей Александрович! - хозяйка указала на крючок рядом с дверью.
Сергей вынул из кармана рукопись и скинул пальто.
-Тут страниц двадцать. Успеете? - протянул он рукопись и заглянул в комнату.
-Постараюсь - растерянно ответила хозяйка, ища глазами исчезнувшую Зиночку.
-Ну, я пошел? - бросил Сергей, оглядев пустую комнату и недоуменно поворачиваясь к хозяйке. Та растерянно развела руками. Из-под массивного письменного стола в углу послышался негромкий всхлип. Хозяйка лишь пожала плечами. Сергей решительно направился в комнату.
- Потеряла что? - спросил он, заглядывая под стол, где, обхватив колени руками, укрылась Зинаида Николаевна.
- Ну! - Сергей протянул руку - Вылезай, Зинуль. Вдвоем мы там все равно не поместимся! - в его глазах блеснули озорные искорки.
Она, подняв заплаканные глаза, отрицательно помотала головой. Никуда она не вылезет. Ни за что! И пусть она - Зинаида Райх, знаменитая актриса, жена гениального режиссера, мать двоих детей, она все равно будет сидеть под столом, потому что при звуках ЕГО голоса у нее подкосились ноги и перехватило дыхание. Как успокоить бьющееся в бешеном ритме сумасшедшее сердце? Она ведь уже встречалась с НИМ, в своей новой жизни, и ничего… Хотя, рядом всегда был Всевочка, такой надежный и сильный. А сейчас она без него… - Зиночка! - из прихожей раздался голос хозяйки. - Я в типографию. Быстренько!
-Не торопитесь, мадам Гейман!…Сегодня скользко! - крикнул ей вслед Сергей. Входная дверь захлопнулась.
-Сереж! Ну, ты что! - укоризненно проговорила Зиночка, дергая его за штанину.
- А что? Я сказал только, что не стоит ей торопиться. Потому что скользко. Вылезай давай, хватит уже! - он снова протянул руку.
Зиночка покинула укрытие и принялась смущенно поправлять платье.
- Да-а, Зинуля! - улыбнулся Сергей - Чем мы знаменитее, тем скромнее… Гости в дом, а ты - под стол!
Зиночка виновато улыбнулась и осторожно взяла его за руку.
-А это что? - она нежно провела пальцами по царапине на его запястье.
-А, ерунда! - отмахнулся Сергей, гладя ее волосы.
-Тебе этот костюм очень идет…- робко заметила Зиночка, из глаз которой лучился мягкий золотистый свет.
-А рубашка? - Есенин сбросил пиджак…

* * *

Мейерхольд, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. В коридоре было тихо и темно. Видимо, все - детишки, Зина, хотя это на нее не похоже, и домработница Лида уже спали. Пройдя в гостиную, он включил свет и сразу заметил записку, приколотую булавкой к стене зеркала.
"Всевочка, прости меня, но…". Он застонал и заметался из угла в угол. В застигнутой врасплох душе вновь ожили притихшие было бесы ревности, сводившие его с ума даже при одном нескромном взгляде, брошенном на Зиночку посторонними мужчинами, которые всегда крутились вокруг нее, целуя ручки, вздыхая и распуская слюни. Он готов был растерзать их всех! Даже членов правительства, одаривавших жену знаками внимания. Он мучительно страдал, раздваиваясь, желая, с одной стороны, чтобы Зиночка блистала на сцене и была на виду, а, с другой, мечтая запереть ее в высокую, недоступную для посторонних глаз башню, где она принадлежала бы только ему. "Ох, эта Гейман! Как она могла! Заманить Зинаиду!" - Он потер голову ладонями, пытаясь собрать беспорядочные, сумбурные мысли. - Хотя, что значит - заманить? Зиночка взрослый человек. Пошла - значит, сама так решила. А записка… Что записка? Сам же просил - никакой лжи между ними! Что же делать? - Его стала бить крупная дрожь. - Нет, она вернется, - пытался убедить он сам себя. - Поговорит с Сергеем и вернется! Им же есть, о чем поговорить. - Он опустился на стул около телефонного аппарата. - Она позвонит. Непременно позвонит. Он же должен ее встретить. На улице так темно. Она непременно позвонит...

***

… Зиночка, полуприкрыв глаза и поджав ноги, уютно устроилась в кресле, перебирая пальцами золотистые волосы Сергея, сидящего на полу и откинувшего голову к ее коленям. Она прислушалась к себе. Что она ощущает? Вину? Нет. Чувство вины придет потом, и она к этому готова. Так что же она чувствует? Ничего. Потому что ее сейчас нет. Есть только покой и нежность.
-Я не видел тебя полгода.
-Пять месяцев и двенадцать дней.
-Неважно…
-Важно…- Зиночка провела ладошкой по его щеке.
-А я сейчас делом занимаюсь…- похвалился он. - Вот, вчера в Кремле был. У Марии Федоровны Андреевой
"…делом занимаюсь… вчера в Кремле был у Марии Федоровны… Его слова, как уходящие отзвуки ленивого эха..." - подумала она.
-У Андреевой? И как она тебе?
-Никак. Не понимаю, что Савва Морозов с Горьким в ней нашли?
-Вот…- Зиночка грустно вздохнула, - и обо мне так когда-нибудь скажут: «И чего эти двое в ней нашли? Ни красоты. Ни таланта».
-И впрямь! Чего нашли? А мужики-то какие были! - рассмеялся Сергей.
Зиночка, вытащив из под спины цветастую подушечку, принялась колотить его по голове и плечам…
-Тихо, тихо, Зинуля! Уймись! - Сергей вырвал у нее подушку и подсунул под себя. - Вот про меня, знаешь, что будут говорить? Странный, мол, был человек. - Зиночка одобрительно кивнула. - Хулиган, дебошир, - продолжил Есенин.
-Нет, ты, когда трезвый, вполне приличный! Хоть и сумасшедший, - нежно улыбнулась она.
-Да…- кивнул Сергей. - Но, во всяком случае, с собой, как Морозов, никогда не покончу! Нельзя мне так…- он потянулся. - Я себе не принадлежу!
-А кому принадлежишь? - ревниво поинтересовалась Зиночка, проведя аккуратными розовыми коготками по его шее.
-Таланту своему. Ему и служу. - Есенин поднялся.
- Знаешь, а говорят…
-Обо мне? Не верь! - поспешно проговорил Сергей, нахмурившись.
-Да нет. Не о тебе. Я слышала, что Савву-то Морозова убили. А подстроили, как самоубийство.
-У нас все может быть. Азия! - Сергей наклонился к ней - Но ты… если что… не верь! Я себя никогда не убью. Запомни.
Зиночка поежилась.
-Что ты? - забеспокоился Есенин. - Холодно?
-Подай шаль, вон там лежит! - Зиночка указала на столик у зеркала.
-Все такая-же мерзляка?- Сергей накрыл ей ноги и шутливо взлохматил волосы.
-Ну, Сережка! - рассмеялась она, поправляя волосы.
-Слушай, Зинуль! А поехали в Персию! Там всегда лето! Красота!- воскликнул он. - Поехали! Ну? Танюшку с собой возьмем. А?- оживился он.
-И "Мерингофа"?- не удержалась она, почему-то именно сейчас вспомнив даже не те старые слухи, которые ходили по Москве об отношениях Сергея с этим человеком, а то, как была разрушена их с Сережей жизнь. И теперь у каждого из них есть своя, другая, новая, возможно, даже более счастливая жизнь, но у каждого своя. Отдельная. - Ой, Сереж, - выдохнула она - как ты тогда мог…
-Перестань! - отмахнулся он. - Не терплю упреков. Поэт, для того, чтобы подняться к небесам, должен сначала опуститься на самое дно.
-А если потом подняться не сможет?- Зиночка грустно посмотрела на Есенина.
-Не сможет подняться? – недоуменно переспросил он. - Значит - он не поэт!
-А ты… поэт? - тихо спросила Зиночка, зная ответ. Просто так спросила. Пусть просто еще говорит. Она вспомнила еще не все интонации его голоса. Сейчас, говоря с ним обо всем подряд, она была счастлива. Да! Счастлива! Не только потому, что он был рядом. А потому, что ясно поняла – Сережа все эти годы не переставал ее любить. И почему человек так быстро забывает все плохое? Ну же, плохое, вспоминайся скорее, вылезай, помоги не втянуться снова в эту сумасшедшую водоверть!
- А ты - поэт? - повторила Зиночка.
- Увидим… Когда умру… Так что, едешь со мной? - грустно спросил он.
-Сереженька, не мучай…- простонала она.
-Значит - чужая…- Сергей печально посмотрел на Зинаиду.
-Чужая…- как эхо, повторила Зиночка, вставая с кресла.
Есенин, бросив на нее прощальный взгляд, стремительно выскочил в прихожую, подхватил пальто и шапку, распахнул дверь и, чуть не сбив с ног вернувшуюся хозяйку, выбежал из квартиры.
-Сумасшедший…- пробурчала хозяйка, снимая шубку и вешая на освободившийся крючок. – Хотя, вроде, трезвый пришел. Ну что, наговорились? Домой тебе пора, час уж какой! Чего стоишь?
-Где у тебя телефон? – упавшим голосом спросила Зиночка.
-Вон, в углу - показала хозяйка.
Зиночка сняла трубку. «Всевочка. Бедный Всевочка. Не спит, наверное. Ждет. Что же ему сказать? Как объяснить?» Она повесила трубку на рычаг.
-Что ты? - удивленно спросила хозяйка.
-Не могу… Мне вчера… - Зиночка жалобно улыбнулась. - Мне снилось, что мы с Сережей опять вместе.
Она обессилено опустилась на стул и, обхватив голову руками, завыла, задыхаясь от слез, от жестокости и равнодушия жизни, и от своей ненужности, потому что, если ты не нужен себе - зачем ты нужен другим?…
Хозяйка, прижав руки к груди, скорбно смотрела на гостью. Резкий телефонный звонок вывел ее из оцепенения. Хозяйка сняла трубку.
-Зачем вы это делаете? – голос Мейерхольда дрожал и срывался. - Они сойдутся и это будет новым несчастьем для нее! Неужели вы этого не понимаете? Она же… - он запнулся, - она же до сих пор… любит его.
-Кто это? - Зиночка подняла голову. - Сева?
Хозяйка кивнула.
- Дай мне трубку. - Зиночка протянула руку.
- Держи. - Гейман отошла в сторону.
- Севочка! Забери меня отсюда. Мне - плохо…- всхлипывая, пробормотала Зиночка.
- Сейчас, милая, - немедленно согласился он. - Я сейчас приеду. Дом пять или… Я не помню!?
-Восемь…
-Он обидел тебя? Зиночка, скажи, девочка моя, не плачь, он обидел тебя? - голос Мейерхольда сорвался на крик.
-Нет, Всевочка. Он…он все еще любит меня… А я…
-Молчи!
-Севочка…
-Молчи…!!! Не надо… молчи…
-Прошу тебя, скорее… - она, уронив телефонную трубку, трясущимися руками начала гладить себя по лицу и по голове. - Скорее, Всевочка, умоляю! Сделай что-нибудь, я умру сейчас, я не могу так больше… не могу…
Зиночка, беззвучно хватая ртом воздух, вдруг замолчала… «Как много людей вокруг… И они все от нее чего-то хотят. Но она не может понять - чего. Они показывают на нее пальцами и смеются… Почему они смеются? И еще этот скрежет… Откуда? - Она сжала голову руками. - И этот человек в углу… Черный…Что он делает? Тоже смеется над ней? Что ему нужно? Опять тот же звук… Мерзкий скрежет... Это из нее выходит жизнь? Медленно, капля за каплей… Боже, кто-нибудь, помогите! Ей так плохо и она уже ничего не видит… Ну, помогите же!!! Надо позвать Всевочку, но нет сил… совсем нет сил…» Она упала навстречу чьим-то рукам и провалилась в скользкую и почему-то красную бездну.
…Вжж-ик… Вжжи-к… - странный звук проходил прямо через сердце…

Купить